– Речь! Бульба, речь! Бульба – речь, речь, речь!!! Речь, Бульба, речь, Бульба – речь, речь, речь!!! Олеее-олааа… Бульба – реееечь!!! Бульба – рееееечь!!!

Изобразив на лице снисходительную улыбку, Бульба отхлебнул пива из большой кружки и развязной походкой отправился на сцену к импровизированной трибуне. Больше всех в толпе старался Фёдор – в конце концов не зря же Бульба мучил его своей «импровизированной» речью всю предыдущую неделю. К тому же его жуть как интересовал сюрприз, припасенный Бульбой на самый конец выступления. Этот момент хитрый старикан скрывал даже от него! Так и репетировал, запираясь в туалете и просиживая там часами. Все, что смог расслышать Фёдор, подслушивая под дверьми, так это непонятное «Гудбай» и звук сливаемой воды… Поэтому, когда Бульба влез-таки на бочонок из-под вина, Фёдор весь обратился во внимание.

– Мои дорогие Сумкины и Шлюмкины,– начал Бульба.– Чуки и Перестуки, Рытлы и Корытлы, Тузиксы, Телепузиксы, Татталья, Барзини…

– Сопрано! – откликнулись сельчане.

– Ага, Сопрано и все остальные,– согласился Бульба.– Сегодня мне стукнуло сто одиннадцать лет.

– С днем рождения! – взревела толпа. Бульба выдержал паузу и продолжил:

– Я стар. Я очень стар! Я просто суперстар! Шутка, конечно! Половина из вас – просто славные карапузы. А с другой половиной я запросто пошел бы в разведку. У меня есть две новости. А точнее, одна, и щас я вам ее скажу. Дальше откладывать некуда. Я ухожу. Сейчас, гудбай.

И тут… Бульба действительно ушел. Сразу! Исчез!! Растворился!!! Никто, кроме Пендальфа, так и не успел заметить, как Бульба надевает себе на палец неприметное колечко… Толпа захлебнулась восторженным ревом, попадали в обморок впечатлительные барышни, а очнувшиеся алкаши пропитыми голосами стали требовать повторить представление.