- Да, дядюшка. А чего писать-то?

- Начнем с малого. Вот, например, солонка у тебя на столе. Зачем она?

Черт, в этом шлеме я ощущая себя как то странно. Солонка? Действительно, нафига она мне сейчас на столе? Что ей там делать? Я вообще-то люблю пресную пищу...

Некоторое время дядюшка смотрит на стол и хлопает глазами, что твой филин, словно ищет подсказку среди моих листов бумаги и аспирина. Затем потирает переносицу: - О чем это я?

- О бренности, дядюшка.

- Да нет, это я помню. Последняя фраза?

Странно, но последней дядюшкиной фразы я тоже не помню. С чего бы это?

- Ну да ладно, замнем. Так вот - твой холодильник - в чем его высший смысл? Зачем он занимает место на земле? Тем паче, что он у тебя все равно пустой. Или стол, за которым ты сидишь...

Я понял: от этого дядюшкиного шлемака в голов появляется какая-то особенная ясность. Действительно, писать так, наверное, удобнее. Холодильник, стол... И в правду, какая-то бессмыслица. Все что говорит дядя так верно... И, в общем-то, если задаться вопросом для чего газовая плита... С точки зрения этого, как его... высшего смысла...

Дядя ходит вдоль пустых стен моей кухни.

- Зачем эта стена? - патетически восклицает он. Судя по всему, он вошел в раж. - Ей нечего отделять.

Да и правда.

Стоя посреди моего совершенно пустого дома, дядя оглядываясь в поисках хоть какого-то примера.

Боже, до чего он смешно выглядит, вертясь среди абсолютно пустых стен. Как он бессмысленен.

Я сижу один. Дом пуст. Если поднять голову, видны стропила крыши.

Что за чепуха. Зачем человеку дом, если в нем ни черта нет? Зачем стены, которые отгораживают одно пустое пространство от другого? Глядя на них, меня начинает разбирать смех.

Оттуда, где я сижу, продуваемый всеми ветрами, и до самого горизонта видны покрытые травой холмы. Ветер тихонько обдувает меня и забирается под шлем.

И тут меня начинают одолевать мысли о бренности всего сущего...