-- Чего ?

-- Как она на сене ? - спросил Василий Иванович. Он хотел спросить "как она в постели", но подумал, что Петька может неправильно понять.

-- Во ! - сказал Петька, показывая большой палец.

-- Ишь ты, как человеку счастье подвалило, - ехидно сказал Чапаев.

Внизу, под деревом, политрук гневно кусал локоть.

"Ну почему же, - страдал он, - почему он может, а я не могу ?"

-- Тут видны две исторические причины, - сказал Василий иванович, свешиваясь с дерева.

Ни одну из них он назвать не успел, так как сук, на котором он сидел, не выдержал его тяжести.

На следующий день утром Чапаева разбудил равнодушный и заспанный дед Митрич.

-- Кореш Шпандент приехали, - сказал он, показывая пальцем на улицу.

"Не дай бог, опять иностранцы", - подумал Василий Иванович, снимая с крючка берданку.

А тем временем корреспондент уже гремел уроненным ведром в сенях.

-- Сколько их, Митрич ? - полушепотом спросил начдив.

-- Всего-то одна баба, - сказал Митрич, распахивая скрипящую дверь.

-- Баба ? - удивился начдив, и обомлел. Таких баб он еще не видел не разу. Несмотря на свое пролетарское положение, корреспондента хотелось затащить за печку и основательно пощупать.

-- Товарищ Чапаев ? - корреспондент состроила глазки и возбудительно опустилась на лавку. Василий Иванович перевел дух и шумно сглотнул. - Я корреспондент газеты "Правда" из Москвы. Приехала описать вашу живописную гибель и вашу боевую роту...

-- Дивизию, - глухим голосом поправил ее Чапаев. Он чувствовал, что если она скажет еще хоть слово или сделает еще одно движение, он тогда не вытерпит.

Внезапно дама встала и потянулась за ридикюлем, брошенным Митричем на пол.

Василий Иванович с боевым кличем "Ура" бросился на нее. Дама нисколько не сопротивлялась. Она только ласково пропищала "шалунишка", и начдив понял, что боевой маневр удался.