Утром Василий Иванович проснулся с тяжелой головой в совершенно неизвестном месте, без сабли, сапог, штанов и что самое главное - без корреспондента Клаши и документов. На окне была толстенная решетка, в углу ворочался и рыгал кто-то очень знакомый. Василий Иванович, охая, слез с верхней полки нар на нижнюю и попытался нащупать пол. Попав ногой в лужу чего-то скользкого, он ругнулся и залез обратно. Попытавшись заснуть, он обнаружил, что спать ему не хочется совершенно. Василий Иванович посмотрел в угол, где кто-то ворочался, и позвал:

- Эй, мужик !

- Че ? - мужик перевернулся, и Василий Иванович с удовлетворением узнал в нем небритого и помятого Петьку.

- Петька, где я ?

- Там же, где и я, - резонно заявил Петька, пытаясь сесть и падая на пол.

- А где мы вообще ? - поинтересовался начдив.

- Вообще ? - Петька попытался поразмыслить и сказал: - Здеся !

Василий Иванович крякнул и понял, что разговор не клеится. Минут пять он поежился, а потом спросил:

- Ты чего-нибудь помнишь ?

- Помню, - твердо сказал Петька, почесав в затылке.

- Ну ?

- Помню, пили много...

- Ну, ну, дальше !

- А потом нехорошо стало - и вот...

- Понятно, - сказал Василий Иванович. - Хреново, Петька, что мы с тобой влипли-то так... Надо...

Чего надо было сделать, Василий Иванович сказать не успел, так как дверь с неимоверным скрежетом раскрылась, и в дверном проеме появилась монгольская делегация - офицер и два конвоира.

- Рот фронт, - сказал Василий Иванович, слезая с нар и застегивая гимнастерку, - Руссиш пролерариум, ура ВКП(б)!

- Русс бандит, - твердо произнес офицер. - Кай-кай.

- Чего ?

- Кай-кай. Харакири ! - офицер послюнявил палец и показал сначала на Василия Ивановича, а потом на небо.

- Чего говорит басурман ? - забеспокоился Петька.

- Стрелять нас, говорит, надо.

- Василий Иванович, - запричитал Петька, - скажи ему, что ты русский герой и друг пролетариата всех стран...