- Ну а вот теперь мы их до полной победы Мировой Революции !
Тачанка съехала в канаву и так и осталась стоять. Начдив там же, в канаве, увлажнил землю, выругался и вылез на поверхность. Отчего то на его усах были отчетливые следы не то варенья, не то губной помады.
Глава вторая
Вечером Петька договорился с Анкой кое о чем, и бодрым шагом помчался на речку мыть ноги. Анка удобно расположилась на сеновале и стала его ждать. Петька отчего-то не появлялся и Анке стало это надоедать. Внезапно проходящий мимо сеновала Фурманов услышал внутри его похотливое вздыхание. Веками выработавшийся инстинкт мужчины проснулся в политруке, и ему страшно чего-то захотелось. Он стал смутно догадываться, чего же ему хочется. Он облизнулся и открыл дверь. Скрип несмазанной дверцы сарая несколько охладил его, но тут из глубины сена послышался голос, как показалось Фурманову, очень даже соблазнительный:
- Петенька, ты ли это, main leibe ? - позвала Анка дрожащим голосом почему-то не по-нашему.
- Я, - хрипло сказал Фурманов, зная, что женщинам перечить не следует, так как это может плохо кончиться.
- Иди же ко мне, main рыбка... Что же ты не появлялся так долго, мой пьетушок ?
- Занят бы-ы-ыл, - почти прорычал политрук, закапываясь в сено. Анку он нашел не сразу, так как она только возбудительно дышала и на глухое рычание не отзывалась. Минуты три он ползал в сене и рычал, но неожиданно женские руки схватили его за сапоги, и те полезли с ног.
- О, Петенька, какие холодные у тебя ноги... И эти несносные, вонючие прошлогодние портянки... О, main Gott... А ваще ничего... Раздевайся же, мой leibe, я жду тебья уже давно!
Фурманов, рыча от того, что не он мог расстегнуть портупею, стал дергаться и подпрыгивать.
- О, я вижу страсть безумную твою, - сказала Анка голосом заправской петербургской актрисы, так что Фурманов даже удивился, откуда это Анка набралась такой интиллигентной ерунды.