Послушайте».- «Ото возмутительно! – восклицает Ия,-только в нашей некультурной стране можно писать таким образом. Это и я так сумею! Вообще, откровенно говоря, мне ваша проза не нравится, вы проглядели современность».

Свистонов не спорит с Ией: проглядел так проглядел, если сам критик в этом убежден, то никакая из сил, ни логическая, пи эстетическая, за исключением правительственной, его не переубедит.

И все же у Свистонова есть свои счеты с современностью. Может быть, не столь серьезные, как у самого Вагинова.

Время от врг 1»ни Свксгоноз – этот Мастер с холодп^«голоьои, отказавшийся от «нормальной» яи'зни – MJBCTBJCT себя то/ке каюй то штературчой фьгурси- Меф!*„гофелсм, лукавь м ЛОВЦ„У! душ Он входит в доьерио к заинтересовав!!! iu его людям, а затем ‹ по\и щает» их Переносит в другую область, засечяет ичь мир Кг'иги Можно сравнить Свистонова и с Чичиковым – собирателем «мертвых душ» Точько на этот раз «i ертвые души» – это «ьекое собрание интересных уродов и уродцев» Свистоьов ко ые^циоли рует, хочит своих питомцев, сам будучи таким я,е экспонатом музея городской жьзни * * * «С первых строк Машеньке показалось, что она вступает в незна комый мир, пустой, уродливый и зловещий» Безусловно, эта реакция молодой слушательницы романа Свистонова аначогична и нашей, когда мы знакомимся с рассказами Даниила Хармса Один охотник отрывает другому ногу («Охотники»), из окна вываливаются старухи – числом шесть – и разбиваются («Вывали Бающиеся старухи»), «Тикакеев выхватил из кошелька самый большой огурец и ударит им Коротыгина по голове» («Что теперь продают в