магазинах)) Уродливо Зловеще Но в сравнении с романом Ваги нова – агрессивно зловеще, злобно уродливо Собирая уродцев, Вагинов, успокаивая себя и читателей, относил их к прошлому Наставляя на них сатирическое око своих книг, пи сатель помо!ал настоящему избавиться от них У Хармса «человеческое стадо», вытянувшееся в длинную очередь за сахаром,- не прошлое а настоящее и, может быть, будущее Норма позабыта и, что самое страшное,- забыта на небесах, где – очень может быть – такие зке порядки зловещей антилогики, что и на земле Хармс как художник решительнее, принципиальнее Вагинова Объединяет же их не только интерес к карикатуре У них был общий далекий литературный предок – гротески Гоголя А если ближе – то твердая, графически отчетливая «петроградская проза», в ее лучших образцах оставченная Блоком и серапионами Кредо этой прозы изложил Е Замятин в статье «Новая русская проза», где говоритось, что светят «новые маяки перед новой русской литерату рой от быта к бытию, от физики к философии, от аначиза к синтезу» Замятин звал писателей к емким художественным средствам фанта стшеском\ гротеску, иррациональным ситуациям Первые опыты Хармса в прозе относятся к концу 20 х годов паро дийная «Вещь», гротесковое жизнеописание мудреца Рундадарова, любителя знаний «высоких полетов» В «Истории сдыгр аппр» появ ляются и городские обыватели один отрывает другому руку, уши – без особой злобы, скорей из озорства 20 Злоба появится позднее – в цикле «Счучаи» В этом цикле, собранном из прочзведений 1933-1939 годов, лачоничная коьтурпая проза Хармса достигает художественного апо гея Здесь намечен и переход к рассказам, где абсурд «психологизирован» (например, в «Феде Давидовиче») Возможно, Хармс собрач бы «Случаи 2›, есчи бы не война Цш ч «Случаи» собран из разножанровых произведений Это мозаика из прозы, сценок, ритмической прозы, а они подразделяются на «эпизоды» «аьекдоты» «иллюстрации», «истории» и конечно, «случаи» Название цикла программно Случай – факт, небольшая иллюстрация к размышлениям