- Я верю, верю! - отпрянула Вита. - Не надо паспорта!

Сутулый юноша с бровями "домиком" сделал ныряющее движение головой и всхлипнул:

- Амадей я! Гражданин Вампирский. А паспорт мой вот. С печатями. Можете проверить!

- Что вы, что вы! - отмахнулась авоськой Вита.

Третий мужчина с сизыми мешочками под глазами низко поклонился Морошкиной:

- Приятного вам здоровья, барышня! А паспорт у меня с собой. И прописка есть. Постоянная. Городская. Улица Гробостроителей, дом 13, квартира 5, корпус 49. И корпус есть! - он по-детски радостно рассмеялся. Сизые мешочки под глазами затряслись.

- А фамилия? - сурово спросила Вита.

- Всегда ваш Вилли Кадавров!

Троица гуськом вышла из комнаты.

Вита подскочила к неподвижному Трофимчуку, бросила авоську на пол и пылко зашептала:

- Ба, Паша! Да вы, оказывается, знаетесь с академиками! Со всеми сразу! Вы - ученый? Бакалавр? Магистр? Только не говорите мне "нет"! Какую же область науки вы решили осчастливить? Не тушуйтесь, Пашуля! Я всегда в вас верила! Мне вы можете сказать все - не выдам. Никогда. В школе мне так и говорили: "Витка, ты - могила!".

Трофимчук вдруг качнулся, как кукла-неваляшка, и со звоном упал на сетку кровати. Пальто съехало на пол, и Вита увидела, что Трофимчук в лимонного цвета исподнем. Она невольно зажмурилась, но не потому, что ей стало неловко, а потому что человеческий глаз не в силах вынести цвета такой ядовитой яркости. Не открывая глаз, она сказала:

- Вам плохо, Павел Петрович. Вы голодный. Хотите таблетку анальгина?

- Да-а, - сдавленно простонал Трофимчук и протянул дрожащую руку.

Вита сунула ему таблетки. Он высыпал их в рот и сжевал, как конфеты. Вита азартно шарила глазами про комнате. В ней не было ничего, кроме цветного изображения Есенина среди берез в самодельной, березовой же, рамке и засаленной репродукции с картины Пукирева "Неравный брак".