Купив пакетик кефира, пучок петрушки, рулон цветной бумаги и один апельсин, Морошкина рассеянно плелась по набережной Мойки. Она нашла дом, поднялась на второй этаж и постучала в дверь ногой. Ей открыла соседка. Вита прошла в самый конец коридора и перед дверью стала стряхивать с шубы снежинки. В комнате возбужденно разговаривали. Вита прислушалась.

- Паша, дорогой, - всхлипывал юношеский голос, - не скрывай от нас ничего! Скажи, какие наши шансы? Могут ли они помочь?

- Могут, - заверил голос Паши. - Академики все могут. Только, Шурка, вот незадача какая выходит - заняты они. Работают, понимаешь, над опытами.

- Павел Петрович, родной, а вы нас, простите, не обманываете? - с мучительной интонацией спросил бас. - Ведь ничего нам такого-разэтакого не надо! Только бы коллективную нашу жалобу во все вышестоящие инстанции передать. Уж мы-то в долгу не останемся!

- Эх, кореш, - захрипел еще кто-то, - нету ведь терпения! Ты уж к прокурору, милый, сходить не забудь! Он меня, как облупленного знает.

- Организуем, - заверил Трофимчук. - И суд. И научную консультацию. Адвокатов наймем, фельдшеров. Я как жалобу вашу в Академию занес, там, конечно, сразу прочитали, разобрались. Ну, вышли ко мне академики. И говорят: "Ясно, товарищ такой-то. Но сейчас помочь не можем. Загляните-ка на следующей недельке" Ученые! Против них не попрешь.

Вита приникла к замочной скважине, но изнутри торчал ключ. Ничего не оставалось, как постучаться и войти.

В пустой комнате, в углу на голой железной сетке кровати сидел Трофимчук, закутанный в пальто. Вокруг него на корточках застыли трое. Увидев Виту, они тотчас вскочили и заспешили к выходу. Все трое были похожи друг на друга унылым выражением лица. Полный мужчина в каракулевой шапке поклонился Вите:

- Позвольте представиться, девушка, - он сморщился. - Гражданин Каннибальских, Лео. А вот мой паспорт.