Наконец, лошадь остановилась около двери домика в тупичке. Во втором этаже светилось одно окно. Бургомистр с Михелем под мышкой взлетел по лестнице и ворвался в затхлое мрачное помещение.

Михель глянул по сторонам и в ужасе закрыл лицо руками - в своих страшных снах так он представлял себе преисподнюю. К потолку было привязано блеклое чучело крокодила. В углах застыли обнимающиеся скелеты. Всюду мерцали стеклянные приборы. В больших прозрачных банках извивались гады.

У ярко горящего очага над кипящим котлом замер человек в черной мантии с серебряными звездами. Остроконечный длинный колпак его упирался почти в потолок.

Бургомистр швырнул Михеля в угол как котенка, и молча заключил в объятия ученого. Подержав так друга минуты две, бургомистр молвил:

- О, беспокойная душа, ваше окно подобно маяку в этом океане человеческого невежества! Я, пхе-пхе, сердцем отдыхаю только среди ваших реторт и фолиантов.

- Польщен... Признателен... Смущен... - начал кланяться чародей. Ближе к огоньку не угодно ли?

Бургомистр отрицательно покачал головой:

- Спешу, мой друг. Хотя, в общем, у нас впереди Вечность. Мы можем позволить себе побездельничать. Мой друг, я хочу подарить вам одну бессмертную душонку. Сын почтенных родителей, пхе-пхе... Поди сюда, - он подтащил Михеля к очагу и взял его за ухо. - Это вам, доктор, будет утешение на старости лет. Только секите его почаще. Боритесь с его Натурой!

- Может быть, сделать из него чучело? - быстро предложил доктор.

- Как хотите, мой друг. Я не берусь судить о путях, которыми вы идете в науке. Сейчас науки - это не мое призвание. Я, скорее, поэт. Если хотите, философ.

Ученый муж снял колпак и сделал неловкое подобие книксена. Бургомистр уже почти вышел из мрачной кельи, но на пороге вдруг обернулся и напомнил: