У Виты от страха замерзли руки. Вице-президент был интересный мужчина, но почему-то он внушал ей, как некогда Михелю, непреодолимый ужас. Она скорчилась на ящике и попыталась сделаться незаметной. Но это ей не удалось.

Сумароков-Эльстон подходил все ближе и ближе. Наконец, он остановился около Виты и со смешком спросил Строптизиуса:

- Позвольте, пхе-пхе, где же мой милый мальчуган? Где Михель?

- Да вот же он, ваше величество, перед вами! - ущипнул Виту за ухо Строптизиус.

- Пхе-пхе, доктор, но ведь это, кажется, женщина?

Строптизиус обиделся, сморщил личико, опять сдернул с себя парик и запищал:

- Ну какое, ваше превосходительство, это имеет значение?! Разве вам не все равно?

Сумароков покачал головой:

- Значит, мальчишка сбежал все-таки. Востер!... - Он щелкнул себя по лбу. - Как волка не корми, он все в лес норовит дернуть. Человек, одно слово. Тьфу! Пардон, девушка, - он спихнул Виту с ящика, удобно расселся на нем и галантно представился: - Я, прелестная незнакомка, для вас лицо, пхе, интере-е-есное.

- О чудный, мудрый! - заголосила нежить.

В хор голосов ворвался грубый рев экскаватора: недалеко от сарая рыли котлован.

- Вы спрашиваете, девица, откуда он, этот прекрасный незнакомец? Этот интересный мужчина и большой человек? - с воодушевлением продолжал Сумароков.

- Товарищ, вы тут главный, - поняла Вита. - Мне надо на работу. Пожалуйста, выпустите меня отсюда. Я к вам потом зайду. Вечером.

- Ах ты, господи, - умилился Сумароков-Эльстон, - работать хочет! Киса, лапа, козочка вы моя милая! Между нами, девочками, говоря, работать вообще не имеет смысла. И никогда не имело. Смотрите, девица, не надорвитесь работаючи. А то еще и того... помрете раньше времени. Ну, это еще имело бы смысл, будь вы гениальны! Ars longa, vita brevis est. А иначе - не вижу смысла, пхе, не вижу. Вы меня хорошо поняли, кукушечка?