- Неправильно рассуждаете, - злобно сказала Вита. - Если, гражданин, ничего не делать, жизнь остановится. Понимаете - жизнь!

- Ох, птичка, моя, что вы врете-то! Ведь вы сами ни черта в это не верите! "Мир не существовал, пока он мною не создан был..." Так, кажется?

Вита покраснела и, скрипнув от ненависти зубами, выдавила:

- Люди должны работать. Это их главное предназначение. Таких тунеядцев, демагогов, как вы, вообще уничтожают! Пока вы тут лясы точите, люди летают в Космос! Укрощают микробов! Строят дороги!

- Ах! - заметалась по сараю нежить. - Да что она говорит, паршивка?! Его святейшеству, папе римскому! Дайте ей тумака! Сорвите с нее парик! Унизьте, унизьте ее кто-нибудь немедленно!

Экскаватор заворчал совсем близко.

Сумароков-Эльстон не обиделся на Виту. Он ласково полуобнял ее и, гладя по плечам, таинственно сказал:

- Ну и пусть себе летают. Пусть что-то копают, что-то строят. У человека одна жизнь, и ту он по-человечески прожить не может. Тьфу! Вы ведь и сами так думаете? Я, пхе, за откровенность. Я, пхе-пхе, читаю в душах. Как вы думаете, я кто?

- Отстаньте, демагог! Мне на работу надо, - мрачно ответила Вита.

- Виноват, а вы где работаете? - поинтересовался Сумароков.

- Я? Это.. во "ВНУХИ".

- Так. А позвольте спросить, что сие означает? Чем учреждение ваше занимается?

Вита молчала, подавленная коварством собеседника - что такое "ВНУХИ" она понятия не имела.

- Вот так-то, кисуля, - развязно подмигнул Сумароков-Эльстон. - А говорите: ах, работа, работа!

- Слушайте, не приставайте ко мне, - умоляюще попросила Вита.

- Значит, я не произвожу на вас никакого впечатления, как мужчина? расстроился Сумароков. - А вы знаете, что моей благосклонности добивались королевы, инфанты, богатые горожанки и зажиточные крестьянки? Я никогда не скрываю - у меня было мно-о-ого интересных предложений. Но я всему предпочитал тихие досуги! Например, карточные фоукусы. Женщин я всегда презирал. Но они... они просто носили меня на руках! Меня так и прозвали, милая моя, - орел!