А в заключение хочется отметить, что верлибры Жванецкого выросли не на пустом месте. Достаточно вспомнить хотя бы Даниила Хармса. Вот один из его верлибров "Страшная смерть":

Однажды один человек, чувствуя голод,

сидел за столом и ел котлеты,

А рядом стояла его супруга и все говорила

о том, что в котлетах мало свинины.

Однако он ел, и ел, и ел, и ел, и ел, покуда

не почувствовал где-то в желудке

смертельную тяжесть.

Тогда, отодвинув коварную пищу,

он задрожал и заплакал.

В кармане его золотые часы перестали тикать.

Волосы вдруг у него посветлели, взор прояснился,

Уши его упали на пол,

как осенью падают с тополя желтые листья,

И он скоропостижно умер.

На наш взгляд, он весьма близок по духу верлибрам Михаила Жванецкого, отмечающего в марте свое семидесятилетие.

Валерий КРАСНОПОЛЬСКИЙ

ЛЕНИНГРАД. 1978

Не жить с тобой, хоть видеть тебя.

Холодный май. Дожди. Несчастья.

Запреты. Преданные женщины. Робкие цветы.

Белое небо, лужи, озера, лужи, улицы насквозь,

солнце вдоль улиц. Люди поперек. Магазины поперек.

Несчастья. Запреты. Дворцы. Древние кинотеатры.

Обложное небо.

Водка. Маленькие мальчики пьяные.

Маленькие девочки пьяные.

Грибы в шапке у синего, у лилового.

Черешня у приезжих в руках.

И во ртах. У приезжих.

Клубника. Во ртах. В посылках.

Черешня. Груши. Хурма. Цветы.

У приезжих в руках и на прилавках мясо мороженое.

Слезы. Несчастья. Запреты.

Темень в царских окнах.

Четыре светлых окна на дом.

В Дачном. В Купчино. В Ульянке.