После его ключа не работают кран, телевизор, жена, сосед.

Федор сел в тюрьму. Ключ перешел к сыну.

Федор сидит, я сижу. Ждем продолжения.

Смеркалось, мать его... По-прежнему... Нет, светало... Да, светало. Снежная зима сменилась холодной ветреной весной. А Федор все сидит... И правильно.

Принесли баланду - выпил.

Картошки вытряс в рот.

Сидит. Ждет, что будет дальше...

И я жду... Ему хуже, он в тюрьме.

Пора освобождать...

Слова все не идут. Сюжета нет...

А он сидит...

Как я подумаю, что ему еще сидеть и ждать меня...

А я валяюсь на диване, жую, пью кофе, жду вдохновения - а он сидит.

Ну его к черту.

Я так народу перебью невинного...

И эти тоже застыли в поцелуе в саду весной, когда смеркалось...

Потом стемнело, уже светает, уже теплеет, а они стоят...

Я даже в их положение не хочу входить.

Столько суток в поцелуе - это ж потом не видеть, не хотеть, не целовать всю жизнь всех женщин... А тут родители жены приехали... Да нет... Ко мне... Мы тут собрались за столом. А те стоят... А тот сидит. А автор пьет...

Не лезь в чужие судьбы... Пусть сюжетом им будет жизнь. И даст ее им женщина... Они сейчас и пишут и рожают...

Опять смеркалось - хотя я уже и в этом не уверен... Не смеркалось, а реальный день клонился к вечеру, и солнышко сияло, и море синее, и крики отдыхающих, и все сияет празднично, а я пишу "смеркалось" и тяжелею от натуги... Ну что дальше... Ну... Вперед, кобыла... Ей от вечного "смеркалось" тоже тошно... И Федора бы надо выпустить и тех двоих.

И ни черта... Ну пусть стоят... А тот сидит... А этот спит...

Может, приснится берег... Ночь... Туман... Маяк... Весло... Багор и женщина, укутанная в шаль. Милиция, патруль, мужчина схвачен, юноша в кустах, и на песке предмет, что утром будет найден студентом Гришей... Отчего он и скончается... Вот от чего?..