Шакал умел жить. Усвоив, что по вечерам обычно интересует богатых иностранных туристов, он всегда заранее знал, кто именно из молоденьких натурщиц или просто хорошеньких, покладистых девчонок сидел на мели. Дело было поставлено на широкую ногу. Студент, интересовавшийся искусством, никогда не кустарничал. Он не заставлял клиента краснеть, задавая нелепые вопросы, кто ему больше нравится - полные блондинки или изящные брюнетки... Нет, Шакал быстро называл имена нескольких кинозвезд, клиент в радостном предчувствии торопился ответить. И после этого в его руках оказывались фотографии красоток, чем-то отдаленно напоминавших облюбованную диву - прической, чертами лица, фигурой.

- Эта, - выбирал турист, тыча пальцем в снимок.

Звонком из ближайшего автомата студент завершал сделку. В обмен на адрес девицы в его кармане появлялось двадцать, а то и тридцать марок. В баре "Мольберт" такие суммы уже считались приличным доходом. Правда, судя по ценам на бренди, до устойчивого положения в обществе Шакалу еще недоставало двух-трех тысчонок...

Бар располагался в допотопном кирпичном строении, явно когда-то служившем либо конюшней, либо казармой, непропорционально длинном, с полукруглыми окошками под потолком, настолько грязном, что окаменевшая копоть, навечно осевшая на облупленных стенах, давно уже превратилась в неоспоримое свидетельство изысканного стиля, доступного пониманию лишь избранных. Старомодные столики с мраморными крышками и витыми металлическими ножками, симметрично расставленные на гладко укатанном бетонном полу, и тяжеловесная, грубая стойка, сложенная из винных бочек, своим неказистым видом не могли, разумеется, быть хорошей приманкой для посетителей. Но хозяева "Мольберта" не скупились на рекламу, и кто интересовался, тот знал, что еженедельно в баре сменяется коллекция живописи. Одна из глухих стен зала была сплошь увешана картинами, гравюрами, рисунками. Прямо в баре, не отрываясь от чашки кофе или кружки пива, можно было приобрести любое произведение.