Следующее поколение предков единодушно отдало предпочтенье густым бакенбардам и пышным усам. Попадались даже окладистые бороды. Далее длинный ряд портретов будто по команде демонстрировал тонкие, воинственно вздернутые вверх усики, казавшиеся настолько твердыми и колючими, что невольно возникала мысль о крахмале. Презрительные монокли, плотно сжатые губы и властные, крутые подбородки вполне убедительно свидетельствовали, что генералы к этому времени достигли достаточно прочного положения в обществе. Правда, штук пять физиономий, владельцы которых явно предпочитали несерьезные усики-щеточки, отчего военные смахивали на парикмахеров, торговцев подтяжками и даже отчасти на Чарли Чаплина, вносили ощутимый диссонанс в картинный аристократизм генеральского собрания. Но зато художники на этот раз не поскупились на изображения орденов, медалей, атласных лент, шитых золотом и серебром молний, зигзагов, кантов.

Молодой фон Наин не был похож ни на один из фамильных портретов. По утрам, глянув в зеркало и удостоверившись, что медного цвета бачки и короткий, бессмысленно вздернутый нос, не обнаруживавший ни малейшего намека на породистость, остались на положенном месте, юный лейтенант каждый раз с восторгом находил, что очень похож на всемирно известного нахала с гитарой, самым аристократичным в биографии которого было то обстоятельство, что одна пожилая, хорошо воспитанная королева демонстративно покинула его концерт.

Естественно, в свои двадцать три года лейтенант фон Наин чрезвычайно высоко ценил столь значительный подарок, преподнесенный ему природой, и одолевал певца посланиями, домогаясь дарственной фотографии, а едва только появлялась возможность, как он скидывал нудный мундирчик и облачался в уютный бархатный пиджак и потрепанные джинсы - точно такие же, в каких выходил на сцену его кумир.

Кровь предков не бурлила и уж конечно не стучала в рыжую голову молодого фон Наина, призывая его верно служить Фатерланду, но тем не менее контрразведка досталась ему по наследству.