Из окон вагона-ресторана слышался шум ударов ногой по носу. Раздавались вопли официантов. Невдалеке раздался свисток милиционера. Борман насторожился и присел за ящиком с бананами. Милицию он, также, как и Штирлиц, не любил. Толстый милиционер важно рыгнул и взявшись одной рукой за рукоятку пистолета, вступил на подножку вагона-ресторана. В это время поезд тронулся, и милиционер начал качаться, очень боясь упасть. Упасть получше ему помог, конечно же, партайгеноссе Борман. Чтобы не остаться на перроне, Борман короткими перебежками от носильщика до следующего дуба добежал до болтающейся вместе со служителем закона двери и помог ему упасть прямо в самую грязную лужу. Лужа моментально расплескалась. Милиционер важно поправил мундир, вытер с лица коровий навоз и гордой походкой отправился в отделение.

Тем временем драка не унималась. Штирлицу случайно попали пальцем в ухо и он, страшно обидевшись, достал из внутреннего кармана автомат ППШ, начал стрелять в потолок. Дерущиеся с визгом разбежались, драка продолжилась в коридоре. Штирлиц подошел к занавеске и основательно высморкался. Официанты поднимали поваленные стулья, собирали разбитую посуду.

Из головного вагона шел наряд НКВД арестовать Штирлица. О таких вещах русский разведчик знал заранее. Он, конечно же, успел переодеться в штатскую одежду и, спокойно поигрывая наклеенной бородкой, сел за столик. Вошел наряд. Мимо него, горлопаня " Вихри враждебные веют над нами ", прошел надравшийся старичок с газетой "Morning Star".

- Вот он - Штирлиц! - громким шепотом сказал Штирлиц, показывая пальцем почти что в нос старичка.

- Сам ты Штирлиц, - презрительно сказал один из НКВД-шников, поглощая жирную селедку.

Штирлиц побледнел. Он никогда не думал, что даже после основательной маскировки его может кто-то узнать. Оторвав бородку, он боком вышел из ресторана и напоролся на партайгеноссе Бормана, который, стоя на коленях, протягивал очередную веревочку.