Федор не нуждался в поезде; он не испытывал ни отча янья, ни нетерпения, не предугадывал будущего и не боялся его. Но раз Максим говорил про поезд...

-- Эй, парень, как тебя, помоги Максима до поезда до вести, - обратился Федор к парню, лежащему напротив - слу чайному собутыльнику.

Тот поднял мутные, невидящие глаза и без всякого выра жения посмотрел на Федора:

-- Ты чего рылом щелкаешь?

-- Да вот Максима надо довести.

-- Куда?

-- В поезд.

-- Билет надо. Билет у тебя есть?

-- Максим говорил - у тебя билет, ты покупал. Помнишь?

Парень вывернул карманы: - Какой билет, балда? Где би лет?

Из кармана, однако, выпало два билета.

Федор подобрал билеты, засунул Максиму в карман, поднял последнего под мышки и поволок к длинному перону, просвечи вающему сквозь кусты.

Парень побрел следом, но, пройдя несколько шагов, опус тился на колени и замер.

Федор, задыхаясь, и почти теряя сознание, выбрался на рельсы, чудом - видно кто-нибудь помог - запихнул Максима в тамбур, и упал рядом, словно боец, переползший с раненым то варищем через бруствер в безопасный окоп.

Кто-то его тормошил, что-то спрашивал и предлагал - Фе дор безмолвствовал и не двигался.

52

. .

Когда он проснулся, Максима рядом не было.

Поезд шел быстро, двери тамбура хлопали и трещали.

Федор встал. С ужасом глядя в черноту за окном, он нес мело прошел в вагон. Оттуда пахнуло безнадежным удушьем. Максима там не было, вообще там никого не было, кроме женщи ны в сальном халате и страшных блестящих чулках. Она с нена вистью и любопытством рассматривала Федора.

Федор захлопнул дверь. Постоял в нетерпении, морщась от сквозняка; затем открыл входную дверь и выпрыгнул из поезда.

Его тело упруго оттолкнулось от насыпи и отлетело в кусты ольхи.

. .

Оклемавшись, когда шум поезда уже затих, Федор встал и неловко пошел по каменистой насыпи к мокрым бликам шпал и фонарю.