Бывало, я даже подумывал бросить этот адский труд, но мысль об обеспеченной старости согревала мою душу. Достаточно было вспомнить о регулярных вкладах в банк на мое имя, и свежие силы помогали мне двигаться дальше.

Времени для развлечений не было совсем. Целые дни напролет мы посещали различные точки Лондона, готовясь к крупной операции, сути которой пока точно не знали, и я частенько слышал вздохи Мэлса, когда за стеклами машины мелькали веселые красные фонарики. Порой, на некоторых центральных улицах они сливались в одну сплошную полосу, и тогда возбуждение моего друга росло, грозя перейти в ностальгический экстаз, проявиться в какой-нибудь дикой необузданной форме. Каждый раз Мэлсу большим усилием воли удавалось осадить себя. Его трезвый ум вновь укрощал строптивое естество. Но, становилось совершенно очевидным, что с каждым разом это удается благодаря все большим усилиям, и взрыв неминуем.

Честно говоря, я не понимал его. Моя женоненавистническая натура протестовала. Тем более, я отметил, что Блэк совсем не умеет правильно обращаться со слабым полом. В его сознании бытует старомодное представление о женщинах, как о наложницах гарема. Поэтому светский разговор с ним чреват выслушиванием вольных откровений.

Припоминаю один случай. В коммерческом офисе нашего Центра завязалась дисскусия о месте и роли женщин в военных силах. Среди спорщиков присутствовали я и Блэк, другие ребята и, естественно, много наших сотрудниц. Мэлс в спор не встревал, только глубокомысленно слушал, а потом, дождавшись паузы, веско выплюнул слова:

- Да-а... Армия - не аптека, ватой не напасешься!!!