Перед тем как лечь спать, мы обсудили последний вопрос, касающийся средств передвижения. Мэлс убедил меня, что завтра, к вечеру, он достанет то, что надо.

В ту ночь я долго не мог уснуть. Мысль о предстоящих крупных событиях не давала покоя. Хотя на моей совести накопилось порядочное количество похожих дел, я подозревал, что сейчас, похоже, намечается солидная заваруха.

С самого утра я мотался по Лондону, выполняя последние задания по подготовке, а Блэк искал машину. Лишь к одиннадцати вечера я вернулся в гостиницу и, подъезжая на лифте к нашему этажу, услышал раскаты громового хохота. Мэлс имел привычку смеяться очень громко и при этом биться головой о предметы, находящиеся поблизости. Зайдя в номер, я увидел ожидаемую картину. Как всегда, телевидение транслировало псевдокомические извращения: какой-то кретин залез в туалет и, когда хотел спустить воду, шнур у сливного бачка оборвался, кретин потерял равновесие и упал лицом прямо в... Короче, я не находил здесь ничего смешного, а Мэлс страшно ржал, не забывая колотить башкой в кинескоп. Наконец, он меня заметил, выключил телевизор и серьезным тоном отрапортовал:

- Машина найдена и спрятана в укромном мест е... сэ-эр!

- О'кей! У нас есть еще немного, можно расслабиться.

Блэк, по своему обыкновению, предложил выпить. Я согласился - перед работой рюмка мартини всегда кстати. Мэлс, правда, налил себе втрое больше, чем мне, но я сделал вид, что так и надо - чужие слабости нужно уважать. Однако, когда за первой рюмкой последовала вторая, мне пришлось убрать бутылку, несмотря на все его заявления о положительных качествах допинга, человеческом факторе и тому подобном.

- Ну, ладно. Пора собираться. Что думаешь брать?

Мэлс минуту помолчал и ответил:

- Думаю, можно взять по пистолету, к ним обоймы по три. И к тому же будет неплохо, если каждый возьмет две гранаты боевые и две со слезоточивым газом.