Живут на селе люди, называют себя украинцами. По правде говоря, население смешанное. Кроме 800 человек украинцев, есть еще одна дивчина, которую тут зовут: "Да она "руська"!" Приехала недавно из Саратовской губернии. Национальной розни не замечается: спит с местными парубками, спит мощно, убежденно и еженощно, и до того спит, что на том конце говорят: "Да что они там все сдурели, этак целехонькую ночь гоготать?.."

Плодится население не через инкубаторы. Результаты хорошие: у Мотри — Ивасик, у Оксаны — Гапочка, у Одарки — Митрофан. Это за неделю.

Туго с харчами.

— Коли, даст бог, уродит, у нас это дело веселей пойдет, — говорил мне дядько Онисько. — С грушевой муки не очень-то запляшешь. Одним словом, тяжеленько.

Веры население православной. В церковь ходят. Хотя уже очень заметно влияние последних церковных событий. Да и местные причины иной раз переворачивают вверх тормашками устоявшиеся, вековые и крепкие, как дуб, церковные традиции.

Вот, к примеру, религиозная трагедия: местного батюшку с земляники вспучило. Хотя ветры и отходят, но править службу тяжело, да и небезопасно. Беда да и только!

Есть и атеисты.

— Что ж, мол. Ну, вспучило батюшку. Что ж такого. Пускай матушка служит. Не все одно? Неужто ж батюшка, прожив столько с матушкой, да не передал ей своей святости.

— Так-то оно так. Да…

А с другой стороны:

— Вы бы, матушка, посоветовали своему батюшке: подались бы они к автокефалистам: автокефалистов пока с земляники еще не пучило.

Бурлит приход…

II

Впрочем, есть там одна штука, что чуть не заставила меня при въезде в село рявкнуть:

"Вставай, проклятьем заклейменный!.."

Как бы вы думали, что это за штука?

Арка!

Как раз против самой школы. Украшенная сосновыми ветками, с вот такусеньким красным флажком наверху…

— До чего ж попервоначалу кони пужались, так и не доведи царица небесная! — говорит Митро Федорович.