— А теперь?!

— Разве ж не видите? Идет, нечистая сила, и хоть бы тебе что! Попривыкали!.. Это на Первое мая такую отчубучили!

На шестом году революции Пасеки арку увидели!

Все-таки увидели. И теперь, когда беседуешь с кем-нибудь из пасечан, так и скачет у него и в глазах и в усах:

— Ай да мы!

Да, уж хвастаться, так хвастаться!

Есть у нас еще и "трибунал".

Везде, положим, этот "трибунал" просто трибуной называется, а у нас он "трибунал".

Но это ничего: нам можно!

По правде говоря, кто-то с этого "трибунала" помост свистнул и выдернул одну ногу, но три остальные ноги с гордостью свидетельствуют, что Первого мая на пасечанской площади "революция шла"… [2].

— Вредные хлопцы! Ну нет на них никакой управы!.. Да и то сказать, дерево отменное: на подсошник или на люшню!.. Ну и не удержались!

…Так что вы, братцы, с нами не шутите!

Почем вы знаете: может, мы в том году на Первое мая или на Октябрьскую революцию такой "трибунал" отгрохаем, что вы там в столице на Николаевской площади со своим просто:

— Закройсь! "И никаких гвоздей!" [3].

А так тихо у нас.

Пашем. Сеем. Плодимся, как и все православные…

Живем, одним словом…

Хотя тетка Сторчиха… (знаете, что через дорогу живет. У нее черные ворота и петух голошеий), так та тетка как ударит о полы обеими руками:

— Ей же богу, до Покрова не выдержу!

— Чего это вы, теточка, так?!

— Ой, Михайлович, не выдержу! Байстря зарежет!

— Чье?!

— Наше с дочкою!

— Так чье ж оно: ваше или дочкино?

— Ох, голубчик, и не знаю, и не скажу!!

Ишь ты…

— Не иначе как сглазили! И берегла ж, и приглядывала! Вы ж подумайте: семнадцатый годочек ей, вот как жито зацвело, пошел… И откуда оно взялося?! Ну никуда ж, никудашеньки со двора не ходила!