-- Не ешьте, -- говорит врач, -- недели три твердой и слишком горячей пищи.

Вот что было. Только и спасался нежинскими огурцами... Они, знаете, не слишком твердые и не горячие... А то хоть пропадай...

Да что, если вам все рассказать, право, не поверите...

Лег я однажды после обеда отдохнуть (работы ведь уйма -- сами, небось, знаете!), взял себе газетку (рискнул-таки!) и развернул... И стало меня ко сну клонить! Да как! Вот уж и на заседание бежать надо, а я сплю. И если бы еще спал, как люди спят... А то что почудилось?! Будто все коммунальные банки соединились в один огромный-огромный. И у здания этого банка будто восемь с половиною ног... И подбегает оно (это здание) ко мне и лезет на меня... Лезет, душит меня и кричит:

-- Газета! Газета!

Просыпаюсь, а передо мной жена:

-- Газета, -- говорит, -- вокруг шеи обмоталась, чуть ты не задохнулся!

Боюсь газеты! Не читаю...

1926 ______________________________________________________________________

Ага, будешь?!

-- И не пил и много не наедался -- только мисочку затирки и съел, -- а такое вот приснилось... Как кричал, как стонал во сне, лучше и не вспоминать...

-- А что стряслось, Кондрат Иванович?

-- Да такое стряслось, такое приключилось, что как вспомню, так и млею... Под сердцем только -- дерг-дерг-дерг, в голове туман, и за притолоку, чтобы не упасть, хватаюсь.

Помолился я богу и лег... в кладовке на кожушке... Недолго и ворочался... И вот, пускай бог простит, снится мне, будто я -- моя же Мура, будто я, не про вас будь сказано, корова... А моя Мура вроде не Мура, а будто я -- Кондрат Стерня... Идет Мура к хлеву, берет веревку, привязывает меня и ведет поить. А оно -- январь, холодно -- птица падает...