Иду я к колодцу -- реву... Замерз, как березовая почка... Реву.

-- Не пои меня холодной водой, не то околею...

А она не понимает. Тычет мордой моей в корыто, а там не вода, а лед...

Напился -- реву, потому, чувствую, замерз, совсем замерз...

Ведет она меня в хлев, привязала к яслям, кинула сечку, поддала коленом в живот:

-- Ешь, черти бы тебя взяли!

А в хлеву ветер аж гудит!.. Как дунет, так словно в тебя какой-то черт сто иголок воткнул... Топчусь я на месте и:

-- А та-та-та! А та-та-та!

А потом как зареву:

-- Ой, спасите! Ой, кто в бога верует?!

Идет моя Мура в моем кожушке, в валенках и в кроличьей шапке.

-- Чего ревешь?

-- Да помилуй, -- говорю, -- разве можно скотину в таком хлеву в такие лютые морозы держать?! Пропаду! Ей-богу, пропаду!

-- А я, -- говорит, -- пропала? Я три года, чтоб тебя волки съели, мучаюсь в этом хлеву! Три года меня трясет, как в лихорадке! Подумаешь, барыня какая!..

И кнутом -- хвать!

-- Стой, стерва! Замерзла! А, испачкалась... И-и-и... Косолапая.

И по поджилкам кнутом -- хвать!

И матюком меня, маткжом... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Глядь, а жена уже и доить меня идет. Хочу сказать:

-- Палазя! Это я! Что ты делаешь? Что ты делаешь?

А она уже садится...

Только хотела за сосок ухватиться, я и проснулся.

Так поверите, весь мокрый... И дрожу... Перекрестился.

Да вам только и рассказал... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Обмажу на зиму хлев, обложу соломой, приделаю двери... А то, будь оно неладно, чуть было не спятил. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ага?!

1924 ______________________________________________________________________

"Сельская юстиция"

Авторитет народного суда на селе громаднейший... Обращаются к нему и старые, и малые, и средние... Обращаются так, что эти два человека, которые постоянно в суде сидят, судья и секретарь, плавают в "жалобах", "заявлениях" и "прошениях"...