— Ну чего ты ревёшь? Ведь одеваешься, как все. И ешь теперь, как раньше короли не ели.

А Лёсо, знай, хнычет:

— В кино не ходил… Эскимо не ел…

Смотреть на него съезжаются из самых дальних уголков Ортиса. Особенно часто в этот город приезжают артисты. Ведь на сцене всё должно быть правдиво, как в жизни. Значит, и плач должен походить на настоящий. А где его увидишь, если все улыбаются? Вот и приезжают артисты к рёве учиться. И стоит ему только с сожалением напомнить: «Да, много денег пропало!» — как Лёсо заливается слезами.

После каждого сеанса артисты аплодируют ему. А то и руку пожимают благодарят.

Правда, рёва от такого внимания постепенно зазнался, повеселел и стал реже плакать, и тут артисты перетрусили: а вдруг он совсем реветь перестанет?

Но я думаю, страшного в этом ничего нет. Пусть тоже смеется. Он и так немало слёз пролил из-за своих денег. А рёву можно с Земли доставить — у нас они ещё не перевелись.

Сонное царство

Это случилось в первый же день, как я очутился на Ортисе. Идём с Кинечу по городу. Я, конечно, глазею по всем сторонам. Вдруг слышу звон курантов, а потом музыку, похожую на колыбельную. Смотрю, прохожие на улицах забеспокоились, засуетились. Одни торопятся занять места на скамейках, другие — прямо на газоны лезут. И устраиваются так, будто спать собираются.

Не успел я и глазом моргнуть, как все уже спали. Спали прохожие и постовые. Спали водители и пассажиры. В магазинах — продавцы и покупатели. Остановились и троллейбусы. Замолчало радио. Потухли телевизоры. Настоящее сонное царство!

Мой Кинечу тоже начал клевать носом.

— Что случилось? — спросил я его с удивлением.

— Тихий час, — успел ответить Кинечу и захрапел.

Потом, когда тихий час кончился и все проснулись, Кинечу объяснил, что вместе со звоном курантов из отдела здравоохранения по городам и сёлам посылаются специальные сонные лучи.