Дом, в котором я жил в то время, стоял в узком, темном переулке. В нем ютилось четырнадцать-пятнадцать семей. Не знаю, из каких соображений, еще задолго до моего переезда туда середина переулка была превращена в огромную свалку, куда каждое утро, как по уговору, соседи выносили ведра с мусором и помоями.

Мусорщик нашего квартала также облюбовал это место и ежедневно опорожнял там свою тачку.

— Почему вы высыпаете мусор прямо посередине переулка? — спрашивал я у соседей.

— Все высыпают, вот и мы высыпаем! — отвечали они.

— Почему всю дрянь из других кварталов вы сваливаете к нам? — спрашивал я у мусорщика.

— Согласно инструкции. Нас обязывают свозить все отбросы в одно место, откуда их затем увозит муниципальная машина.

Я отправился в муниципалитет.

— Наш переулок превратился в настоящую клоаку, — объяснил я там. — Здоровью и жизни людей грозит серьезная опасность. Распорядитесь, чтобы эту свалку убрали, и запретите в дальнейшем выбрасывать туда мусор.

— У нас существует строгий порядок, — ответили мне, — и будьте добры не заниматься самоуправством. Мусорная куча может быть убрана только после того, как в газете будет трижды помещено объявление о ее продаже. Затем она поступает в собственность того, кто больше даст, и это лицо принимает необходимые меры для ее вывоза.

Мне стало не по себе, и я сказал:

— Ну, по крайней мере, пока не напечатано ваше объявление, сделайте так, чтобы куча не увеличивалась.

— Мы не имеем права уменьшать доходы государства, — ответили мне.

Я ушел и несколько дней скрепя сердце хранил молчание.

К несчастью, мой дом находился в конце переулка, и я был вынужден по несколько раз в день проходить мимо свалки, затыкая нос и почти теряя сознание от тошноты и головокружения.

Наконец я купил кисть и краску и на стене напротив свалки написал: «Да будут прокляты предки того негодяя, который бросит здесь мусор или оправится!»