Не помогло и это. Ночью какие-то хулиганы переправили «бросит» на «не бросит».

А тем временем жители соседних кварталов также повадились выбрасывать свой мусор на нашу свалку, внося и свой вклад в это благородное дело.

Несколько раз я собирал соседей и читал им лекции об опасностях антисанитарии и пользе гигиены, но все это не дало результатов — с каждым днем размеры свалки увеличивались.

— У меня есть одна мысль, — сказал как-то я уважаемым старцам нашего переулка, — давайте сложимся, наймем самосвал, нескольких рабочих и вывезем весь этот мусор за город, раз и навсегда покончив с этой свалкой.

Старцы переглянулись. Один из них, не удостоив меня ни единым словом, удалился восвояси. Другой покачал головой и, немного поразмыслив, сказал:

— Мы не можем вмешиваться в чужие дела. Это государственный мусор, и не подобает покушаться на казенное имущество.

— С каких пор мусор стал казенным имуществом и товаром? — спросил я. — Эта свалка отравляет жизнь нам всем. Раз муниципалитет не удосуживается вывезти отсюда эти отбросы, мы не будем сидеть сложа руки и попробуем вывезти их сами. Нам за это только спасибо скажут.

— Пока голова не болит, нечего перевязывать, — ответили мне. — У нас нет охоты бегать по учреждениям и вступать в препирательство с чиновниками. А если тебе не терпится, так сделай все сам.

Я понял, что их ничем не проймешь, и спросил:

— Но если я добьюсь вывоза этой свалки, вы можете дать слово, что больше не будете бросать сюда мусор?

— Можем! — обещали они. — Если все дадут слово, то и мы дадим.

За сто туманов я нанял самосвал и трех рабочих. За два часа они убрали весь мусор, и переулок преобразился. Соседи были довольны, благодарили меня и, надо отдать им должное, сдержали свое слово, и больше посреди улицы не бросали мусор.

Прошло дней двадцать. Как-то утром, выйдя из дому, я услышал, как неизвестный господин расспрашивает соседскую девочку: