В глубине души и сам Алексей Макарыч чувствовал, что новый главврач – это как раз то, что нужно: талантливый, энергичный, знающий и молодой. Но именно потому, что он был гораздо моложе Потникова, обидно было сразу и беспрекословно признавать его авторитет и свои собственные недостатки, очевидные не только для посторонних, но и для самого себя.

За шесть лет существования больницы было заведено за правило – встречать Новый год на квартире главного врача. И, хотя руководство сменилось, правило как будто не отменялось, и новый начальник пригласил всех к себе. Он сказал:

– Поскольку хозяйство у меня холостяцкое, я попрошу товарищей женщин взять организацию на себя.

Это было сказано примерно за неделю, и всю неделю Алексей Макарыч обдумывал свое выступление. Он уже мысленно довольно мило острил и подшучивал над своими опасениями насчет новой метлы; и довольно ловко ввертывал про организаторские способности главврача; и вполне искренне и на высоком пафосе предсказывал ему – молодому хирургу – большое плаванье, отожествляя почему-то хирурга с кораблем.

Тридцатого декабря, едучи за семь километров к больному, он, сидя в санях, прорепетировал всю речь и внезапно нашел очень удачный конец. Надо будет сказать так:

– Одного не хватает нашему дорогому Петру Гаврилычу. Но это «одно» – весьма существенный пробел в его биографии! – И когда все насторожатся, нужно будет выдержать паузу и произнести с этакой добродушной хитрецой: – Ему не хватает подруги жизни… – Вот здорово-то! Это будет намеком на педиатра Татьяну Федоровну – Таньку, как мысленно зовет ее Алексей Макарыч. – Все давно заметили, что Танька нравится главному врачу, а она сама влюблена в него по уши, но она девка с норовом и держит фасон. Воображает, если она председатель месткома, то должна быть твердокаменной, цельнометаллической… А тут будет приятный намек и тому и другому.