- Сестренка моя, Машенька... - прошептал Митька.

Длинные ресницы дрогнули. Открылись огромные глаза, в которых так хотелось утонуть. При виде печального Митьки, Машенька улыбнулась, слегка обнажив белые зубки, и протянула к Преображенскому руки.

- Братишка...

Митька прильнул к любимой и не оборачиваясь крикнул папуасу Ване, который неподвижно стоял на балконе:

- Иван!

- О? - отозвался папуас.

- Пошел вон, болван. Я буду читать утреннюю "Таймс". И фитилек-то притуши, коптит!

Ваня привычно задернул шторы и спрыгнул с балкона.

- Милая моя, - ласково шептал Митька. - Сестреночка... Огромные деревянные часы на стене громко отбили одиннадцать. До начала войны оставался час. Но было не до этого...

Глава пятая,

Война

Пенсионеры в трамваях

Говорят о звездной войне...

Б.Гребенщиков

- Братишки! Мужики! - вопил вождь Больших Папуасов Федя Стакан. - Дык, ведь я войну объявил Папуасовке, надо собрать народец!

- Шибко в лом, - отвечал за всех Саша Валенков, главный министр Больших Папуасов. - Так кайфово лежать на солнышке...

Остальным было лень даже говорить.

- Сволочи! - страдал Федя. - Я за них, значит воевать буду, а они пригрелись гады у меня на груди...

- Дык... - смущенно бубнил Саша. - Федюнчик, ты бы папуасов собрал с копьями и трубками ихними плювательными...

- А-а-а!!! Погибну вот я один на войне! Гады!!!

Обиделся Федя Стакан. Один пошел воевать.

Он шел по песчанному берегу моря, кокосовые пальмы, как ивушки плакучие в России, клонились к самой воде, яркие попугаи орали что-то непотребное. На одной из пальм сидел папуас. Пытаясь дотянуться до кокосового ореха, он пыхтел, тужился и сопел, как паровоз.

- Эй! - окликнул его Федя. - На дереве!