Хорошо мимо купец первой гильдии Агафонов проезжал, спас отца Акакия, а то потонул бы... А граф Толстой и компания заперлись в церкви, звонят в колокола, псалмы поют, ругаются... Православный народ шибко недоволен, ибо в церкви нашей - чудодейственная икона святого Онуфрия и его же святые мощи! Вот и надоть тебе с твоим лихим взводом энтих фулюганов из церкви изъять, скрутить и в Санкт-Питербурх препроводить! Э, да ты уснул, братец! Да, - вздохнул Иван Семеныч. - Не умеет пить молодежь. А ведь с шестидесятого года...

На следующее утро капрал Холин проснулся на сеновале и долго не мог понять, где он и что с ним.

"Если я дома, - размышлял он, - то почему не на кровати? Если остановился в трактире, то почему рядом нет дочки трактирщика? Ничего не понимаю."

Холин встал, подтянул штаны и выглянул во двор. Во дворе двое его солдат играли с жандармами в очко. Кто выигрывал, тот бил всем остальным по заднему месту, отчего остальные солдаты, стоящие вокруг, громко ржали и отпускали заковыристые остроты сексуальной тематики. Именно это ржание и разбудило капрала Холина. Он выскочил из сарая и с перекошенным от злости лицом заорал:

- Смидно! Стадовись!

Солдаты нехотя выстроились. Жандармы, сидя на крылечке покатывались со смеху. Капрал, переваливаясь с ноги на ногу, прошелся мимо строя.

- Совсем даспустидись! Бездедьники! В то вдемя, как нас пдисдали сюда ддя пдохождения сдужбы, вы, негодяи, тут пьянстдуете, дазвдратничаете, как посдедние скоты! Я из вас сдедаю отбивные! Модчать! - выкрикивал он, махая кулаками возле солдатских морд.

На крики разбушевавшегося капрала из хаты выглянул шеф жандармов.

- О, Ходин! - воскликнул он. - Це гарно! Заходи-ка...

Капрал Холин напоследок дал кому-то поддых и пошел к начальству.

- Капдал Ходин по вашему пдиказанию пдибыл!

- Садись, закуси, - пригласил Иван Семеныч. Стол был уставлен закусками, на самой его середине стояло огромное блюдо с жареным гусем, а при виде литровой бутылки мутного самогона, глазки Холина заблестели, и он, сделав глотательное движение, сел за стол.