- Не могу знать-с, ваше величество. Только Шарапова они не отдадут.

- А как же взвод? Почему не может выбить их из церкви?

- Так, ваше величество, там в церкви шибко святые мощи лежат. Если силу начать применять, толстовцы их могут того, попортить. Они и баб-с требуют из-за этого, пыль, говорят, стирать с икон.

- О! - еще раз удивился царь. - А как эти хулиганы Пушкин, Лермонтов и Достоевский?

- Пойманы, государь. Ехали к графу Толстому на выручку, да в деревне Забубеновке верный слуга вашего величества Альфред де Мюссе выдал их в руки правосудия.

- Он француз?

- Кто?

- Ну, этот, Альфред де Мюссе.

- Так точно, ваше величество. Француз. Но русского царя любит, как свою собственную жену.

- Похвально, - задумчиво сказал император. - А что, этих Пушкина, Лермонтова и Достоевского уже допросили?

- Никак нет, государь, пьяны-с, как сволочи.

- А Бенкендорф?

"Тоже пьян, - подумал было князь Подберезовиков. - Свинья не лучше Пушкина, Лермонтова, Достоевского и Толстого вместе взятых!"

А вслух сказал:

- Болеет, ваше величество. Стар стал.

- Верный слуга, - вздохнул государь, - надо бы ему еще пару орденов за заслуги перед отечеством. Когда у него день рождения?

- В декабре, ваше величество. Еще пол года ждать.

- Помереть может, - сказал царь. - А у тебя когда день рождения?

- Через две недели, - вздрогнул от радости князь Подберезовиков.

- Наградим его к твоему дню рождения!

Князь сник.

- Да, наградим. А вот по поводу Козлодоевска...

Император задумчиво постучал каблуком, полюбовался на себя в зеркало, остановился перед картиной Врубеля, отколупнул ногтем кусочек краски и проговорил:

- И что же делать?

"Что делать, что делать! Как награду, так Бенкендорфу, а как что-то делать, или думать, что делать, так Подберезовиков!"