Вынув одуревшего от ужаса кота, Антоныч встряхнул его и посадил на горячую трубу.

- Почему Васильевичем? - спросил Вася.

- Братишка он нам, - объяснил Антоныч, почесывая спину. Однако, недурно бы отметить... Елы-палы...

- Оппаньки! - сказал Фтородентов. - Дык, ведь меня, однако, жена ушла. Денег нет!

- Не в деньгах счастье, - мудро изрек Антоныч, - Серега, доставай.

Серега бросился вглубь котельной и вытащил оттуда рюкзак с портвейном.

- Слава труду! - сказал Антоныч, откупоривая первую бутылку.

Пока братишки отмечали крещение новоявленного митька, Мирон пригрелся на батарее, облизал себя с ног до головы и задремал. Судя по всему, смирился со своей теперь уже нелегкой митьковской судьбой.

Глава третья,

Как Фтородентов попал под машину, и что из этого вышло

Я снова у вас в гостях,

Вы молоды также, ребята,

И снова портвейн на столе,

Как в семьдесят пятом...

"Урфин Джюс"

На следующее утро Фтородентов проснулся от сильного грохота. Громыхал голодный Мирон, гоняясь по котельной за огромной крысой. С голодухи в Мироне, видимо, проснулся боевой дух предков, он дико орал, прыгал, ронял лопаты, ящики, бутылки из-под портвейна.

- Скотина! - заорал проснувшийся Антоныч. - Всю посуду поколотишь, чтоб тебе сдохнуть на помойке!

- Замуровали демоны! - немедленно отозвался Василий.

Мирон словил крысу, откусил ей голову и, жадно урча, начал пожирать.

- Однако, молодец, - похвалил Антоныч. - Шибко до-фига крыс развелось, авось с голоду не умрет...

- Дык, - сказал Фтородентов, гордый за своего кота.

- Елы-палы, - завершил разговор Антоныч. - Однако, Сергунчик-то спит, родимый... Бутылочки бы в магазинушку отнесть, еще ба купить чо выпить...

- Дык, - Фтородентов почесал лохматую голову. - Это было бы в кайф.