Антоновна пошаркала с горем к ветеринару, который не выразил ни малейшей радости, завидев бабку.

- Я по кошачьим не специализируюсь, - прервал просительницу на полуслове.

- Как это? - удивилась Антоновна. - Все одно скотина.

- Ты ведь не идешь к зубному, если возник гинекологический вопрос?

- Слава Богу, этот вопрос отвозникался. И во рту протезы. Ты мне, родненький, Тимофея полечи.

- Сам оклемается. Кошки живучие.

- Дак ведь это кот. Пойдем осмотришь, я заплачу, не сумлевайся.

Летом ветеринар поклялся с Антоновной дел не иметь. Она ухитрялась никогда деньгами не рассчитываться. Скажем, такса опростать поросенка от мужской нужды - 50 рублей. Жадная бабка вместо наличности то кусок сала старого всучит, то бутылку некачественной самогонки. У ветеринара своего сала - хоть через забор кидай, и что бы он сивухой при его должности давился? А язык деревенеет категорически отрубить: деньги давай! Будто гипноз анестезирующий подпускала Антоновна. Потом, возвращаясь домой, ветеринар плюется в свой адрес: зачем брал?

- Ты к Степаниде сходи, - отфутболивая настырную бабку, посоветовал поросячье-коровий доктор.

Степанида жила знахарством. Шептала, заговаривала, травничала.

- Кота тащить не надо, - отказалась от осмотра слабоживого пациента Степанида. - Еще оцарапает. Фотография есть?

- Моя?

- На кой мне твоя? Кота!

- Я сама-то лет двадцать не фоткалась.

- Нашла чем хвастаться, - строго сказала Степанида. - Тогда клок шерсти с живота начеши.

- Чьей?

- Да не твоей же!

Степанида дула на Тимофееву шерсть, шептала над ней, подбрасывала под потолок и внимательно следила за падением. В завершении колдовских процедур завернула клок в бумажку и швырнула в печь. Антоновне вручила пузырек с желтой жидкостью - капать Тимофею в пасть.

- Сколько должна? - спросила Антоновна, не удовлетворенная курсом лечения.