О Т Е Ц. Ужасно! Ужасно! Такую массу вина вылить...

Т Е Т Я  М А Ш А. Виновата, виновата. Я ведь по вашему же указанию желала услужить, хе, хе. Расскажу вам по этому поводу одну историйку. Факт, но верно. Была, видите ли, одна бригадная генеральша, страшнейшая ругательница; так она, знаете ли, ругалась до такой степени...

О Т Е Ц. Мари, ле-з-анфан!..

Т Е Т Я  М А Ш А. Ах, виновата, виновата, не буду!

П Е Т Р  Н И К О Л А Е В И Ч (вытирает жену носовым платком). Едем домой, дружок, ты отдохнешь, просохнешь.

П Р О Ф Е С С О Р Ш А (трет глаза и хнычет). Все равно! Очки уплыли... И главное, так вредно после обеда это холодное обливание. Если бы перед обедом, я бы даже была благодарна. И в платье тоже нехорошо. Зачем было делать в платье? Надо было раздеться...

Т Е Т Я  М А Ш А. Хе! хе! хе! А у нас в полковой конюшне...

О Т Е Ц. Да вы присядьте, вот сюда, к печке - мигом обсохнете.

П Р О Ф Е С С О Р Ш А. Ах нет... Лучше велите полить меня эфиром, чтобы ускорить испарение. Что? Нет? Так я пойду лягу. Простите, господа, я вас не задерживаю ввиду инцидента.

П Е Т Р  Н И К О Л А Е В И Ч. Лили! Лили! Мы у них, а не они у нас.

П Р О Ф Е С С О Р Ш А. Ах да, совершенно верно, друг мой. Во всяком случае, благодарю вас, господа, за оказанную мне честь и надеюсь, что и впредь не забудете своим посещением... Чего тебе, Петруша?.. Посещением. Простите за скромную трапезу, но поверьте, что я от души, от души старалась обставить все поприличней, и если не удалось, то прошу прощения. Что, Петруша? Да, да! Мы у них, как говорит мой муж, то есть мы у вас в свою очередь тоже непременно побываем. До свиданья! (Делает эффектный поклон и направляется в Ванину спальню.)

В А Н Я. Ай, ой! Не туда! Не туда!

К О Л Я. Госпожа профессорша, там Ванина спальня.

Петр Николаевич и Степка подхватывают профессоршу под руки и уводят.

М А Т Ь. Эдакий ум!