- Во-первых, ему стало жаль рубля, и он не поставил ни одного знака препинания, - кипятилась она. - Это не экономия, а неуважение к адресатам! Во-вторых, что, собственно, он купил?.. Можно только догадываться, что речь идет о машине, но о какой? Я говорила ему, чтобы он брал машину цвета кофе или, в крайнем случае, бежевую, и вот, пожалуйста, ни полсловечка о цвете!.. А выражение "еду собственным ходом"? Даже неграмотно: ехать ходом" - нельзя! И, наконец, что значит "ждите вечером"? Вечер - понятие растяжимое: шесть часов вечер и десять часов - тоже вечер... Кстати, мама, он отправил телеграмму в пять утра, наверное, перед выездом. Если он едет со скоростью сорок километров, то скоро должен приехать. Я побегу к проходной, встречу Зину и скажу, чтобы она обязательно приходила к нам. Верно, хорошо получится?

- А химия? - улыбаясь, спросила Анна Степановна.

- Химию за меня пусть сдает Хап! Он знает, что молекула сметаны, то есть не сметаны, а метана, состоит из атома углерода и четырех атомов водорода или наоборот. Хап решительно все знает, только не сознается Неужели сегодня вечером у нас будет своя машина?!

- Вот легкомысленная девчонка! - скажет иной читатель.

Что ж, пожалуй и так! Но что поделаешь? Стопроцентно изжить легкомыслие или, как говорят журналисты, "вырвать его с корнем" пока еще не удалось. И хотя автор признает, что легкомыслие принадлежит к числу отрицательных человеческих качеств, выдергивать его нужно умеючи, чтобы не выдернуть заодно здоровых ростков непосредственности, молодого задора и веселья.

3

До 1930 года на том месте, где расположился рабочий поселок, стояла деревушка Церковная, такая малолюдная и тихая, что зимними ночами на ее улицы забредали степные волки. Жители Церковной по малоземелью хлебопашеством не занимались, а, пользуясь близостью города, промышлял сбытом овощей и молока. От великой бедности велся в Церковной женский кустарный промысел - шитье тряпичных кукол. Из старых, собранных в городе тряпок сошьют подобие маленького человечка, размалюют ему лицо и обрядят в лоскуток пестрого ситца. Продавали этих кукол в базарные дни приезжавшим в город крестьянам по гривеннику, а то и по двугривенному. Иная семья тем и жила.