Девушка смутилась и спрятала под стол работу.

- Так, Федор Иванович, пустяки...

- Секрет?

- Не секрет, а просто вам смешным покажется.

- Работа смешной не бывает.

- Ваша работа, конечно, не смешная, а очень даже серьезная, а моя вовсе глупая... Даже сказать стыдно: куклу шью... У нас многие женщины и девушки этим занимаются. И бабушка шила, и мама...

- Почему же вы думаете, что это пустяк? Сделать игрушку для ребенка хорошее дело.

Взяв со стола ножницы, Федор Иванович машинально повертел их в руках. Это были старинные ножницы фирмы Зингер, тупые, разболтавшиеся в шарнире. Предложил:

- Давайте я их вам починю. На другой день принес ножницы. Остро наточенные, скрепленные, отшлифованные, они сверкали, как новые.

- Большое вам спасибо, Федор Иванович! На этот раз, беседуя с Анютой, Федор Иванович успел рассмотреть не только ее пышные волосы, но и глаза, большие, карие и, как показалось ему, грустные. Вспомнил: и песни Анюта пела всегда печальные. Чаще всего про бедную девушку.

Хороша я, хороша, Да плохо одета. Никто замуж не берет Девушку за это.

Грустная и вместе с тем глупая песня. Грустное редко бывает глупым, а тут так. Не оттого ли, что звучала в этой песне отжившая свой век, ставшая нелепостью правда?

- Завтра в клубе кино будет. Пойдемте со мной, Анюта?

- Ой, что вы!..

- Не хотите со мной идти?

На личике у Анюты румянец, на глазах слезы.

- Хочу, но... как же я пойду?.. Нет, не пойду!

- Почему?

- Вы вон по-городски одеты, а мне одеться не во что. Как есть деревенская, юбка, кофтенка да маринетка старенькая.

- Вот беда! Зато у вас душа хорошая.

- Какая у меня душа! Я ведь вовсе малограмотная...

- Грамоте научиться недолго.

- Кто же меня учить станет?

- Я!

Это "я" вырвалось у Федора Ивановича само собой. Но не было потом в его жизни случая, чтобы он о том пожалел.