- Да кто вы такой, черт возьми?! - не выдержал Подболотов и осекся: вспомнил, что где-то видел лысого, раза два встречался с ним на совещаниях о-го-го какого масштаба и, значит, играл тот в гармонии сфер определенную роль, играл, хотя и сидел оба раза скраешку, на кончике стула, как бы подчеркивая этим свою непричастность к текущему моменту.
- Да поставьте вы пластинку!
Нехотя, Подболотов вылез из-под одеяла и зашлепал к столу, по дороге обернулся и еще раз поглядел на пришельца. Тот стоял как вкопанный, не спешил шевелиться, и по этой основательности Петр Иванович окончательно поверил, что пришелец в своем уме.
Щелкнул автопуск, и сквозь легкое газированное шипение понеслись по вагончику сладкие звуки про дождь, похожий на дым, в котором растворяется, исчезает прошлое, и остается только легкое личное воспоминание о благословенной стране, но и оно оседает вроде воздушного пирога - пш-ш-ш...
Комната наполнилась временем% недели, месяцы, годы летали по вагончику, как большие желтые бабочки и щекотали Петра Ивановича пониже уха, возле сонной артерии. КАк всегда, он закрыл глаза, но какая-то посторонняя нота властно вплелась в томительный хоровод. Петр Иванович напрягся вслепую, словно дирижер, чтобы выхватить эту постороннюю ноту, вскинуть кверху фальшивым солнцем и с размаху потушить - переломить о колено...
Но не дернулся Петр Иванович, не совершил справедливое, в общем, деяние, потому что настырный звук затрепетал совсем рядом, за спиной, неясный ритм оформился в нем, возвысил его в ранг музыки, и когда Подболотов резко повернулся, он увидел, что лысый подобрался совсем близко и бубнит что-то, не разжимая губ. Петр Иванович, как лошадь от змеи, отпрянул было назад, но в насекомом гудении пришельца явственно послышалось:
- Петрываныч-вам-пакет-петрываныч-вам-пакет-петрываныч-вам...
Такую уж фразу тот поставил на конвейер и малым этим трудом вернул Подболотова к обстоятельствам.
Петр Иванович - чтобы не поворачиваться к незнакомцу спиной - завел руку назад и выключил проигрыватель, музыка, утончаясь на конце, скользнула пестрой лентой - блл-у-у! - и исчезла, как вода в раковине.