Амбарщица питала к нему самые нежные чувства, ни одна женщина не могла бы действовать с большим кокетством, чем она. Перс в высшей степени заискивающе добивался ее расположения, но получал в ответ лишь оскорбления в виде плевков и царапин. Могущественный, как лев, среди существ своего пола, с Амбарщицей он превращался в ягненка.

Как только он наипочтительнейшим образом приближался к ней, она превращалась в плюющую, когтистую фурию. А когда он, совершенно обескураженный, удалялся, она неизменно с ворчанием следовала за ним, дразня и не давая бедняге ни минуты покоя. Когда же, получив мимолетную надежду на взаимность, Перс предпринимал решительные шаги, Амбарщица мгновенно принимала вид оскорбленной девственности и встречала его оскаленными зубами и выпущенными когтями.

Ее обращение с Хуту, большим черным котом с белыми пятнами, похожим из-за своего окраса на хоккейного вратаря в шлеме и в маске, было совсем другим. Хут был слишком ленив, чтобы ухаживать за Амбарщицей, и она терпела его, вернее, полностью игнорировала. Он мог вытолкнуть ее из облюбованного укромного местечка, наступить ей на ухо по пути к миске с едой или даже присвоить себе лакомые кусочки из ее добычи, а она не проявляла никаких признаков негодования, тогда как если бы подобную вольность позволил себе Перс, она разорвала бы его на куски. С другой стороны, не скрывая своего презрения к Хуту, она никогда не сердилась на него и не дразнила. Такие знаки внимания доставались только Персу.

Их роман очень напоминал человеческий и, как и все романы на свете, однажды подошел к своему логическому завершению. Перс был бойцом. Поэтому большую часть своей жизни он оправлялся от ран – на голове и туловище у него вечно красовались незажившие царапины. В конце концов, однажды он прихромал со свежими ранами и сломанной ногой. Некоторое время он лежал, не принимая никакой помощи, а потом исчез. Я полагаю, что, повинуясь инстинкту, он уполз куда-нибудь умирать.