За время революции эта порода мебели почти исчезла, и секрет ее выработки был утерян. Люди забыли, как нужно обставлять помещения должностных лиц, и в служебных кабинетах показались предметы, считавшиеся до сих пор неотъемлемой принадлежностью частной квартиры. В учреждениях появились пружинные адвокатские диваны с зеркальной полочкой для семи фарфоровых слонов, которые якобы приносят счастье горки для посуды, этажерочки, раздвижные кожаные кресла для ревматиков и голубые японские вазы. В кабинете председателя арбатовского исполкома, кроме обычного письменного стола, прижились два пуфика, обитых полопавшимся розовым шелком, полосатая козетка, атласный экран с Фузи-Ямой и вишней в цвету и зеркальный славянский шкаф грубой рыночной работы.

"А шкафчик-то типа "Гей, славяне! " -- подумал посетитель. -- Тут много не возьмешь. Нет, это не Рио-деЖанейро".

-- Очень хорошо, что вы зашли, -- сказал, наконец, председатель. - Вы, вероятно, из Москвы?

-- Да, проездом, -- ответил посетитель, разглядывая козетку и все более убеждаясь, что финансовые дела исполкома плохи. Он предпочитал исполкомы, обставленные новой шведской мебелью ленинградского древтреста.

Председатель хотел было спросить о цели приезда лейтенантского сына в Арбатов, но неожиданно для самого себя жалобно улыбнулся и сказал:

-- Церкви у нас замечательные. Тут уже из Главнауки приезжали, собираются реставрировать. Скажите, а вы-то сами помните восстание на броненосце "Очаков"?

-- Смутно, смутно, -- ответил посетитель. -- В то героическое время я был еще крайне мал. Я был дитя.

-- Простите, а как ваше имя?

-- Николай... Николай Шмидт.

-- А по батюшке?

-- Ах, как нехорошо! " -- подумал посетитель, который и сам не знал имени своего отца.