-- Да-а, -- протянул он, уклоняясь от прямого ответа, теперь многие не знают имен героев. Угар нэпа. Нет того энтузиазма, Я собственно попал к вам в город совершенно случайно. Дорожная неприятность. Остался без копейки.

Председатель очень обрадовался перемене разговора. Ему показалось позорным, что он забыл имя очаковского героя.

"Действительно, - думал он, с любовью глядя на воодушевленное лицо героя, - глохнешь тут за работой. Великие вехи забываешь".

-- Как вы говорите? Без копейки? Это интересно.

-- Конечно, я мог бы обратиться к частному лицу, - сказал посетитель, - мне всякий даст, но, вы понимаете, это не совсем удобно с политической точки зрения. Сын революционера -- и вдруг просит денег у частника, у нэпмана...

Последние слова сын лейтенанта произнес с надрывом. Председатель тревожно прислушался к новым интонациям в голосе посетителя. "А вдруг припадочный? -- подумал он, -- хлопот с ним не оберешься".

-- И очень хорошо сделали, что не обратились к частнику, -- сказал вконец запутавшийся председатель.

Затем сын черноморского героя мягко, без нажима перешел к делу. Он просил пятьдесят рублей. Председатель, стесненный узкими рамками местного бюджета, смог дать только восемь рублей и три талона на обед в кооперативной столовой "Бывший друг желудка".

Сын героя уложил деньги и талоны в глубокий карман поношенного серого в яблоках пиджака и уже собрался было подняться с розового пуфика, когда за дверью кабинета послышался топот и заградительный возглас секретаря.

Дверь поспешно растворилась, и на пороге ее показался новый посетитель.

-- Кто здесь главный? -- спросил он, тяжело дыша и рыская блудливыми глазами по комнате.

-- Ну, я, -- сказал председатель.

-- Здоров, председатель, -- гаркнул новоприбывший, протягивая лопатообразную ладонь. -- Будем знакомы. Сын лейтенанта Шмидта.

-- Кто? - спросил глава города, тараща глаза.