Пытаюсь войти в зал. Билета у меня, естественно, нет. Время, собственно, начинать концерт. Первое отделение -- мое. А контролеры, ребята, вскормленные по книге о вкусной и здоровой пище, без билета не пускают.

-- Но я -- Ланцберг!

-- Не надо! Мы знаем Ланцберга!

-- Ну, хотите, он паспорт покажет? -- улыбаются сопровождающие меня девчонки из чебоксарского университетского турклуба "Улап".

Охрана понимает, что над ней издеваются в особо изощренной форме.

-- Слушайте, ребята, позовите Муравьева! -- предлагаю я.

Это их взвинчивает до последней степени, и они начинают обсуждать вопрос, не спустить ли меня с лестницы.

В это время выходит встревоженный моим отсутствием Муравей, на чем сеанс театра абсурда и заканчивается. На самом интересном месте.

С того света.

Рассказывают Николай Адаменко (Харьков) и Сергей Данилов (Петербург).

Конец 80-х. Таллин. Концерт Гейнца и Данилова.

После концерта к ним подходят молодые ребята из КСП "Капля" с вопросом:

-- А "Перевал" -- чья песня?

-- Наша.

-- Правда? А мы думали, ее автор давно умер...

Неоднократно "умирал" Александр Городницкий. Помимо случая, когда одна девочка после концерта в Ленинграде зачислила его в мертвые классики как автора песни "Снег", знакомой ей с раннего детства, широко известен другой, о котором он сам рассказывает в своих воспоминаниях. Приводим весь фрагмент из книги, несмотря на внушительный объем (в нем содержатся еще несколько эпизодов по теме).

-- ...В этих северных экспедициях я впервые столкнулся со странными песнями, которые пели наши рабочие. Никто не знал их авторов, "просто слышали, и все". Говорилось еще и так: "Слова народные, автора скоро выпустят". Песни эти пелись, конечно, не под гитару, а просто так -- вечером у костра или прямо у палатки. К одному поющему понемногу неторопливо присоединялись другие.