-- Ну раз известна, тогда, может, чай попьем с чем-нибудь?

-- С удовольствием, -- ответила Ирина Сергеевна и вышла на кухню.

"М-да, однако, болтушка! Тишина, как в морге. Но потолки высокие, солнечная сторона и хамства с ее стороны не будет, никаких бронетанковых войск. Но страшна! На кого же похожа, ведь похожа на кого-то! С такой выйдешь под руку в парк, подумают, Бабу Ягу подцепил! Даже не знаю, как быть... А с другой стороны, персональная медсестра. Если что, воды подаст и уколом обеспечит, лекарства на любой вкус! А то, что не очень интересная внешне..."

Тут Ирина Сергеевна внесла поднос с чаем, и опять Бунина пронзило страшное ощущение: на кого похожа, Господи!

К чаю были сухари ванильные и бутерброды с измученным загнутым сыром.

"Так, -- отметил Бунин, -- готовить не умеем. Не то что Вера Павловна!"

В тишине хрустели сухарями, пили чай. Еда застревала в горле Вениамина Петровича.

-- Чего ж это мы все молчим да молчим, нам что -- поговорить не о чем?

-- Я молчаливая. Знаете, такая работа, всякого насмотришься за день, говорить неохота!

-- О мужьях бы рассказали, -- Вениамин Петрович кивнул на шесть фотографий под стеклом, где Ирина Сергеевна была снята в обнимку с веселыми мужчинами.

-- Это не мужья, -- Ирина Сергеевна отломила сухарик, -- это больные, которых я выходила. Вот они со мной и снялись. На память.

Вениамин Петрович посмотрел на бывшую медсестру с уважением:

-- Ну, как жить будем? Какие мысли, пожелания, предложения?

-- Мне все равно, как скажете, так и будем.

-- Нет, так дело не пойдет, -- обиделся Бунькин. -- Мне нужна жена говорящая, а то я не знаю даже! Что же вы делать-то умеете? Готовите не по первому разряду, если честно. А это не плюс.

-- Извините. Я больше банки, уколы, перевязки. Хотите, горчичники поставлю?

-- Сейчас?!

-- Знаете, как я ставлю горчичники, банки? Ко мне все больные просились! Хоть на спину, можно?