-- Нельзя! -- рассердился Бунин, нервно вытер рот салфеткой и почувствовал жжение. -- Ирина Сергеевна, вместо салфеток вы горчичник подсунули! Склероз?!

-- Извините, -- Ирина Сергеевна вскочила и заметалась по комнате.

-- А лекарства напутаете? Введете в спешке что-то не то?! Вы ж убить меня можете! Вы понимаете, чем это пахнет!

Ирина Сергеевна дрожащими руками положила стопку бумажных салфеток.

Вениамин Петрович еще немного подулся и спросил:

-- Лекарства дефицитные, с печатями, без, достанем?

-- Сколько вам надо, ради Бога! Вы у меня без лекарств не останетесь! Я вас вылечу!

-- Я, тьфу-тьфу, здоров!

-- Заболеете, -- тихо, но с уверенностью произнесла Ирина Сергеевна.

-- Ну вот еще, -- Бунин вздрогнул, -- делать мне больше нечего! -- И закашлялся.

-- Давайте погляжу горлышко, -- Ирина Сергеевна достала ложечку, -скажите "а".

-- Почему это я должен говорить "а"?

-- Скажите, пожалуйста, "а".

Вениамин Петрович открыл рот и рявкнул "А-а-аррр!"

-- Какое у вас красивое горло! -- восхитилась Ирина Сергеевна. -- Я ни у кого не видела такого красивого горла! Зев чистый! Миндалинки прелесть!

Бунькин смутился. Еще никогда не делали комплимент его горлу:

-- Так что у меня там?

-- Ничего! У вас замечательное горло! Но кашель есть. Банки я бы поставила.

-- Но после банок на улицу нельзя выходить!

-- Нельзя, -- тихо сказала Ирина Сергеевна, опустив глаза.

-- Нет, не пойдет! -- Вениамин Петрович направился к выходу.

"Хочет, чтоб ночевать с ней остался, -- подумал он. -- Вот женщины пошли! Не выйдет, дорогая! Я стреляный воробей!"

Он надел ковбойскую шляпу и протянул Ирине Сергеевне руку.

-- Всего доброго. Очень приятно было познакомиться!

-- Да, но как...

Ему стало жаль ее, страшненькую, худую, брошенную даже больными.