Получив требуемое, Брю Хаггинс сам осуществил арест Гарда, переодевшись для этого в старую проститутку. Ему помогало сто одиннадцать детективов, переодетых в школьников и школьниц. Для пущей убедительности, на спине у каждого из них висел ранец, а во рту торчала сигарета.

Председательствовал на суде глухой Стэн Калл, по прозвищу Сыч. Внимательно пролистав дело, судья вынес приговор, прервав выступление нового генерального прокурора. Двенадцать присяжных удалились и вынесли свой вердикт, который тут же был утвержден. После этого, Гарду предоставили последнее слово. Его речь была на удивление коротка и смела. Так, в частности, он заявил, что за всю свою жизнь повидал много вшивых негодяев и засранцев, но такого говнюка, как судья, надо еще поискать, после чего плюнул в сидящего в первом ряду Брю Хаггинса.

Во время конвоирования в тюрьму, Гард умудрился выкрасть сопроводительные документы и изменить срок содержания, за что был посажен в карцер. Карцер был заполнен до отказа всякого рода мошенниками, жуликами, бывшими монахами, страховыми агентами и полицейскими. Кроме них, там сидело несколько террористов и еще трое, утверждавших, что пришли на свидание с родственниками и потеряли пропуск для выхода из тюрьмы. На вопрос одного из террористов за что он, ублюдок сидит, Гард ответил, что все из-за того, что трахнул его, террориста мать и добавил, что старая кошелка передает ему привет. Затем Гард постучал в дверь и выплеснул парашу в открывшийся глазок, после чего увернулся от разъяренного террориста и сунул ему в руки ведерко из-под параши. Вбежавшие надзиратели избавили несчастного террориста от необходимости разбираться с Гардом месяца на три. После этого, Гард занял нары другого террориста. Предварительно обозвав его вонючим недоноском и стукачом, после чего за того взялись уже сокамерники, давно подозревавшие своего сокамерника в интимной связи с одним из надзирателей.