— Пусть поосторожней, — прервал Дызма, — накроют ее без билета… Будет тогда!..

Валентова перепеленала ребенка и повесила над плитой мокрую пеленку.

— Что вы там каркаете! — бросила она раздраженно. — Лучше за собой смотрите. За три недели не плачено, только место занимаете. Тоже мне жилец!

— Да заплачу я, — буркнул Дызма.

— Это еще бабушка надвое сказала. Пятнадцать злотых — и так вроде бы даром… А вот попробуйте-ка эти деньги достать. Куда ни придете, сразу вас в шею…

— Кто вам это сказал, пани Валентова?

Секреты какие, подумаешь! Сами же Маньке рассказывали.

Наступило молчание.

Дызма повернулся к окну, стал смотреть на облупленную стену соседнего флигеля. Действительно, неудача преследовала его. Нигде он не мог удержаться. Из гимназии исключили — еще из четвертого класса, за непослушание и лень. Нотариус Виндер держал его дольше, чем другие. Может быть, потому, что маленький Никодим немного знал по-немецки — во всяком случае, понимал, куда его посылают. Потом — почтовое ведомство, мизерное жалованье и постоянные придирки начальника… Война.

Трехлетняя служба в обозах телеграфного батальона и единственное повышение — чин ефрейтора. Опять почта в Лыскове. До сокращения штатов. Благодаря ксендзу устроился в читальне, но и там едва перезимовал: уже в апреле обнаружилось, что он не умеет держать полки с книгами в надлежащем порядке.

Впрочем, в читальне служить было интереснее всего…

Размышления Дызмы были прерваны гудками соседних фабрик. Видя, что Валентова собирается накрывать на стол, Дызма лениво поднялся и вышел.