Она закрыла от удовольствия глаза и… получи-ла крепкий удар по уху. Ее отбросило к стене, придавило и сжало горло.

— Что такое?

Открыла глаза и отпрянула.

Над ней склонился огромный черный кот с бе-лой бабочкой на широкой груди.

Ленивые мыши лениво обернулись на шум. Происшествие обещало немного веселых минут.

— Гаврила, — обратилась к коту самая толстая мышь, на которую покушалась облезлая кошка. — Зарежь ее.

— Что-то давно мы кошатинки не ели, — подхва-тили подружки. — Так и отвыкнуть можно.

Нос кошки похолодел. Она попыталась вы-рваться из цепких лап Гаврилы, но кот был наче-ку.

"Разведка сообщила непроверенные данные, — почесала за ухом кошка. — Нападение не состоя-лось. Отступать некуда. Разгром? Плен? Или каст-рюля?"

Куда ни кинь, везде клин. И впереди никакой перспективы.

— Ну что ты молчишь, — требовали ответа лени-вые мыши. — Зажаришь?

— Без ведома хозяйки никак не можно, — увили-вал Гаврила, то ли из чувства солидарности, то ли в этом доме были такие жесткие правила. Только за его словами для облезлой кошки замаячил шанс остаться в живых. — Узнают, рассердятся.

— Не узнают, — пообещали мыши. — Мы ее с по-трохами съедим. А косточки ты выкинешь за за-бор. Не впервой. А, Гаврила?

Пленница задрожала. Ее дрожь передалась ко-ту.

— Вы голодные? — спросил он мышей.

— Ах, разве в этом дело? — наигранно говорила самая толстая. — Веришь ли, дружок, надоело как сыр в масле кататься. Копченные колбасы, крас-ные рыбы, черная икра, бананы, земляника в сме-тане. Круглый год ешь их, ешь, и все никак не до-ждешься — когда же они кончатся? Хочется чего-нибудь такого, простенького: ячменного зерна…

— Репы, картошки в мундире, — подхватили мы-ши.

— …или свежего кошачьего мясца.

— У, кошкоеды! — проворчал Гаврила. — Разбало-вали вас. Воровать разучились.