— Неужели все ваши гости такие плохие? — на-ивно спрашивала Гу.

— Все, все до единого, — шипела хозяйка.

— И зачем вы таких принимаете?

Марьиванна зло оскалила зубы.

— Посмеяться над ними хочу. Ох как хочу! — процедила она. — У каждого в зрачках страх вижу. Они меня давно бы сожрали, да боятся. Я про них столько знаю, на сто лет тюрьмы хватит каждому! Скрипят зубами, а едут. По имени-отчеству вели-чают, спешат, толкаются — кто первый к ручке мо-ей губками приложится. На службу так регулярно не ходят, как ко мне. Не приведи господь пропус-тить разок — тут же место у кормушки другому пе-рейдет. Тут они у меня! — Марьиванна погладила большой сейф с секретными замками. — На крюч-ке! Кто зарываться начнет, гордость или власть свою при мне покажет, я ему фотографию или до-кументик в конвертике пшик, по почте послала, или с нарочным отправила. И… на утро летит го-лубчик, с подарками, с извинениями. В ногах ва-ляется, прощения просит.

— И прощаете?

— А зачем он мне в тюрьме нужен? Пусть живет, мучается. Жить в постоянном страхе, это, знай, глупышка, хуже смерти.

— И вы так спокойно об этом говорите?

— А как, по-твоему, я должна "об этом" гово-рить?

— Не боитесь? — объяснила Гу, что она имела ввиду.

— Я! — рассмеялась Марьиванна. — Да кого же мне бояться, дуреха?

— А не свалят вас?

— Меня свалить можно. Только сначала этих свали. Пока хоть один из нас цел, я спокойна. Сис-тема! Мотай на ус, детка. Научишься — хозяйкой жизни будешь. Но для этого должна мне понра-виться. Мне! Я все решаю!

— Или я не стараюсь? — разыграла искреннее огорчение Гу. — Или не так что делаю?

— Ладно, ладно, это я к слову. Ну иди, — зевнула хозяйка. — Я спать буду.

Не было дня, чтобы в особняк не заходил Лев Борисыч. И всегда с одной просьбой. Он заиски-вал со всеми: и с Гаврилой, и с Гу, и с золотыми мышками.