"Среда 9 октября, предчувствие, что будет он на кладбище, и в самом деле, бесполезная прогулка. Я искала его по всему городу. И наконец увидела, идя домой ужинать, но украдкой посмотрела, возвращаясь.

Любезный парень, ручаюсь, что сделает он это со мной нарочно.

Мне кажется, уже не справлюсь я на этот раз.

Четверг 12. Только что сменившись с дежурства, прогуливался он пешком по набережной с другом, а хожу с зонтом; входя в магазин не видела, и заметила только выходя, в тени под деревом, и все же два взгляда. Нет, это решительно он''.

Эрна Ариевна Хош, вдова Льва Берковича, она писала это в реанимации, болтала вслух и писала. И никто ее не слушал. Мария Аршинская заплатила ей за эти записи не мало денег, и осталась еще ей должна.

Эрна Хош в своем дневнике дала прогноз на будущее, как бы предсказала время, которое ждет нас всех впереди. Это она сама заявила, когда пришла в себя. На вопрос, чтобы это значило, к чему эти описания, эти сцены с того света, она ответила так: ''все что я увидела ТАМ, все произойдет в будущем. В далеком или близком – вот этого я не знаю''.

Главная часть рукописи написана очень четко, шариковой ручкой, но последние несколько строк набросано фломастером так неразборчиво, что их едва можно было прочесть. Есть основания, что они нацарапаны кое как, во время очередного приступа. Пара страниц рукописи утеряны, не хватает двадцать седьмой страницы, но все это не вредит общей схеме романа. Мы почувствовали потребность немедленно описать эти поразительные происшествия/. / В начале 2004 года Габриэль Шмуэли написал большое письмо Павлу Елизарову, и прикрепил к письму копии записок Эрны, сделанной ею в больнице, чем окончательно доказал ее авторство на это произведение.