– Я бы этого и делать не стал, – некстати оправдывается Илья Данилович, – но ведь старуха! Я вернусь, я еще рта не успею раскрыть, а она уже по глазам увидит, что я собираюсь врать. Нет, я сроду ей не врал. Ни в мелочах, там, насчет баб и всяких глупостей, ни в крупном, относительно, скажем, денег… Но я имел слабость, обещал. Уж очень она просила. Я ей толковал: «Неудобно, мать, потому что наш сын человек заметный…» А она мне: «Наш сын хоть и большой человек, но он, между прочим, крещеный!..» Вот, подите, растолкуйте ей! А я вам скажу откровенно – мне сына обманывать совестно, а невестку – еще того стыднее! Она женщина умная, с высшим образованием и зовет меня папой. Но обмануть свою старуху – прямо-таки невозможно! Вот положение.

– Обряд крещения, это… – торжественно начинает Макарий, но Илья Данилович перебивает его:

– Вы знаете что? Вы меня не агитируйте. Я все равно при своем мнении. Вы мне лучше скажите, можно ли его сейчас окрестить и – почем?

– Плата за крещение младенцев пятьдесят рублей, – скромно говорит Макарий. – Со взрослых соответственно дороже.

– Так ведь он же не взрослый! За него и в трамвае ничего не берут!

– У нас не трамвай, – с достоинством говорит Макарий.

Илья Данилович по натуре горячий спорщик. Ему нестерпимо хочется доказать Макарию, что трамвай, как всякий транспорт, дело полезное, а религия пережиток и далеко с ней не уедешь. Но он сдерживается. Момент для спора явно неподходящий. Он говорит:

– Я понимаю. И, конечно, торговаться не стану, раз у вас такса и без запроса. Только я хотел бы поскорее.

– Одну минуту, – говорит Макарий, уходит в дом и возвращается с толстой книгой. – Это «Жития всех святых». Здесь все православные имена и краткие описания праведного жития святых угодников божьих.

– Откровенно говоря, меня ихние биографии не интересуют, – хмурится Илья Данилович.

– Некоторые также не интересовались, – настойчиво говорит Макарий, – но потом вникли и им даже понравилось. Я все же считаю своим долгом ознакомить вас…