Что же касается пуль - на эти пустяки комиссар уже не обращал внимания. Джефф был непримиримым борцом с преступностью. С неуемной энергией он брался за все уголовные дела сразу, арестовывал десятки подозреваемых ежедневно, допрашивал все ночи напролет. Инспектора и сыщики погрязли в безделье практически все преступления в Вавилоне комиссар раскрывал самолично. Мафия, подкупившая в пределах города все и вся, так и не смогла склонить к коррупции несгибаемого Джеффа О'Брайена. Вавилонцы благоговели перед ним. Он был олицетворением кристальной честности и гигантской работоспособности. Жители привыкли встречать комиссара в самых неожиданных местах. По ночам его можно было обнаружить под скамейкой в парке, где он, вооруженный инфракрасными очками, непрерывно вел наблюдение. Днем он носился по городу во главе толпы криминалистов, вооруженных фотоаппаратами, видеокамерами, магнитофонами, миноискателями и анализаторами. Гигантская лупа комиссара то и дело пугала посетителей ресторанов, где комиссар то и дело обнаруживал отпечатки пальцев очередных преступников. И единственное, в чем газетчики иногда (скорее из пристрастия к независимым суждениям, чем из человеколюбия) упрекали комиссара - так это в том, что 99,9 процента арестованных им не имели ни малейшего отношения к преступлениям, вменяемым им в вину. Вот и теперь великий дедуктивный метод помог комиссару, как он полагал, разоблачить крупных преступников. И хотя доказательств их преступлений у комиссара пока не было, именно это обстоятельство - отсутствие улик - и вызывало у него наибольшие подозрения. * * * Джефф О'Брайен приступил к допросу галогенов нестандартно. - У вас, конечно же, есть алиби? Галогены вздрогнули, потрясенные чудовищной проницательностью комиссара. - Есть, есть... - обреченно подтвердили они. - Так я и думал, - удовлетворенно заметил комиссар. Его острый взгляд пронзил галогенов насквозь. Он знал и видел все. У галогенов затряслись поджилки. Чудовищная проницательность сидевшего перед ними добродушного, слегка утомленного человека, пугала их больше пожизненного заключения в подземелье.